Cлавянский нигилист о бигфесте, комиксах и читателях. Интервью Максима Евсикова с Артёмом Трахановым

Максим Евсиков: Как прошел Бигфест для тебя?

Артём Траханов: Бигфест прошёл замечательно! Отличная площадка, много людей, много потрясающих художников и их новых книг. Но для меня фест, по сути, существует в очень ограниченных рамках – за два дня я отошёл от своего стола не больше пяти раз, как мне кажется. На прошлых фестивалях я разрывался между желанием побыть на мероприятии и простым посетителем, и автором комиксов, но в этом году просто сдался. Фестиваль – это полноценный рабочий день, посвящённый промоушену «Славянского Нигилизма», нужно подписывать книжки или рисовать что-то ещё почти постоянно. За оба дня я распродал весь «Славянский Нигилизм», что смог привезти из дома в один заход, и тираж первого номера в итоге почти закончился. Так что я мало что могу сказать о самом мероприятии, кроме того, что как площадка для общения художников и их аудиторий он стал идеален.

МЕ: Как я понял, ты был на всех бигфестах. Можешь их сравнить? Как менялось представление русских комиксистов на фестивале?

АТ: Бигфест с МакХэйлом и Хиршем был первым? Если да, то я был на всех.

Мне кажется, сильнее за прошедшее время изменилась даже не репрезентация художников комиксов на фестивале, а отношение самой публики. По части представления авторов организаторы всегда делали всё, что могли, и аллея авторов, либо комикс зона с мастер-классами и презентациями были всегда – даже тогда, когда их необходимость могла показаться спорной, а посещаемость сугубо авторских мероприятий проседала.

Но вот с людьми произошло интересное. Год назад я был готов подумать, что началась стагнация – новых людей было не очень много, и чаще приходилось видеть косплееров, которые со стеклянными глазами (простите за ужасную метафору) бродят вдоль аллеи авторов, мало заинтересованные в происходящем на уровне столиков. То же самое можно было сказать про людей, пришедших на фест за развлекательной или “звёздной” часть программы. Те, кто обращались к художникам (здесь я, конечно, сужу по себе), почти всегда уже знали этого художника или художницу, а «новой крови» почти не было.

Но на последнем МикроКомиконе и вот этом Бигфесте всё как-то щёлкнуло и изменилось – теперь очень много людей, ОЧЕНЬ заинтересованных в авторских комиксах, и комиксах именно русских. За это наверняка нужно похвалить КомФедерацию, которые за прошедший год дали платформу целой куче авторов.

МЕ: Теперь давай поговорим про «Славянский Нигилизм». Расскажи в двух словах что такое «Славянский нигилизм» для тех читателей, которые не знают об этом комиксе.

АТ: В двух словах не получится, хах. «Славянский Нигилизм» (название возникло как шутка, но в итоге приклеилось) – это антология разнообразных жанровых комиксов, исследующих то, что можно назвать «русской душой». А ещё наш фольклор, эстетику, историю – всего понемногу. Наверное, лучше даже сказать, чего я хочу добиться этой антологией – лучшей репрезентации России (и братских народов) в комиксах как таковых. И это репрезентация как наших авторов в Западных комиксах (антология выходит на русском и английском языках), так и нашей культуры.

В первом выпуске был только один комикс – моя жутковатая история «Злоба» про солдата, к которому привязалось подобие Лиха Одноглазого. Но начиная со второго номера и дальше я хочу, чтобы в каждом номере были два комикса и как минимум два разных автора. Например, во втором номере есть «Болваны» – у этого комикса основу истории придумал я, но дописал и нарисовал его до финального великолепия художник Дмитрий Нестерак(который рисовал «Воронежских приятелей»). В этом же номере я начал сериализировать «Чернобы́ль» – меланхолично-приключенческую историю о лесном бродяге, оказавшемся в городе сказочных говорящих зверей (прямиком с иллюстраций Евгения Рачёва ).

МЕ: Как пришла идея? Может чем-то вдохновился? Ты начал карьеру на западе с Undertow, делал там TURNCOAT. А тут упор на «наше народное», грубо говоря. Жанрово несколько другое, на мой субъективный взгляд. Или же нет?

АТ: Сначала – ещё очень давно – я просто отдельно очень хотел нарисовать фан-комикс про Хеллбоя и Лихо Одноглазое. Потом понял, что шелуха фанфика мне на самом деле не нужна, а под притворной сказочностью можно попробовать поработать с более мрачными и приземлёнными темами. Так и появилась «Злоба», а рисовать её я начал во время «бума» зинов в России года два-три назад. Примерно тогда же оформилась и идея «Болванов» – но с самого начала я знал, что сам их рисовать не хочу. Видел этих самых болванов только в рисунке Димы.

Тогда я понял, что это всё может превратиться в полноценную антологию. В ранних планах был и третий комикс от ещё одного моего друга, но этот комикс пока так и не воплотился в реальность.

Вдохновлялся в работе я, конечно, много чем, но главным двигателем для меня стала определенная фрустрация, возникшая после нескольких лет работы в американских комиксах (после Undertow и Turncoat, когда я надолго повис в лимбе поиска сценаристов и питчинга). Появилось осознание того, какими далёкими и неинтересными мне кажутся многие направления в западных комиксах. Мне предлагают что-то рисовать, а у меня скулы сводит от тоски, хотя я хорошо могу себе представить, как этот сценарий отлично нарисует другой художник с его “культурным кодом”. Кто-то мечтает рисовать комиксы про Человека-Паука, но для меня эти небоскрёбы, такси и кофейные стаканы просто ночной кошмар. И в Америке много такого индивидуально-национального – милитаризм (или его критика, но тебе один хрен нужно рисовать М-16), кондовый сай-фай или палп, бытовые комиксы. Я полтора года рисовал комикс-вестерн и, как бы не любил этот антураж, под конец уже видеть не мог эти шляпы и револьверы. А с березками, драными кафтанами и снежком всё проще!

В любом случае, «Нигилизм» – это маленькая авантюра «на стороне» для себя и компании. Во многом это способ отдохнуть и побороть апатию. В то же время – это реальный способ показать свой «авторский» голос. Малые тиражи «Нигилизма» принесли мне больше фидбэка и осязаемой аудитории, чем большие американские тиражи «Turncoat».

МЕ: Где берешь материал? Или все фантазия?

АТ: Хаха, нет, у меня вообще фантазия и воображение слабо развиты. Я компилятор. Многое беру из кино, книг, музыки. В первой главе «Чернобыли» есть сцена, в которой герой с разбегу двумя ногами пинает враждебного ему персонажа – это результат моей одержимости корейскими фильмами, где такой приём – главное оружие сельского гопника или полицейского. При этом сама «Чернобы́ль» – большая и размытая ассоциация на одну из моих любимых песен. Просто я прохожу очень длинную дорогу от личной и незначительной ассоциации до конечной истории, контекста, визуальных решений. Как в случае с фан-комиксом про Хеллбоя, например.

МЕ: Как я понимаю, делаешь ты его больше для себя, а не для масс. Считаешь ли ты его коммерчески успешным вообще?

АТ: Я скорее делаю его для людей, которым максимально близки мои интересы. Их не много, но зато с ними можно говорить на одном языке. Коммерчески успешным – сравнительно да. Могу платить какой-никакой гонорар авторам, и первая волна предзаказов, в принципе, обычно окупает печать. После всё идет в плюс – фестивальные продажи, почтовые заказы, цифровой магазин на Гамроаде. С ритейлерами я работаю напрямую, поэтому тиражи меньше, чем могли бы быть. С другой стороны, заинтересованных магазинов не то чтобы много. Хотя может просто не знают про меня.

МЕ: Почему самиздат? Идешь по стопам Дэйва Сима?

АТ: Стопами Дэйва Сима сейчас уходят из комиксов, а не приходят :D.

Мне нравится самому контролировать весь процесс, начиная с выбора бумаги. В чем-то мои маленькие книжечки избыточны. 80% тиража я подписываю, рисую скетчи. Когда речь пойдет о большем объёме или более сложном формате книги, можно будет искать издателя.

МЕ: Во втором выпуске есть история нарисованная Нестераком. Каково быть в роли сценариста и работать с художником?

АТ: Я бы не сказал, что то, что я написал для «Болванов», было сценарием как таковым – текстовый файл состоял из двух массивов текста: в одном я описывал Диме идеи и чувства, которые хотел бы передать комиксом, а во втором – тезисно описывал основные события истории, соотнося их с описанными выше понятиями. А ещё у нас был рассказ Амброуза Бирса «Чикамога». В общем, своеобразный «Марвел вэй» в работе сценариста и художника. В итоге Дима «переписал» и расширил части истории под себя – у мальчика появился отец, игры, упомянутые мною вскользь, дополнились деревянным корабликом. Вообще Дима потрясающе замкнул визуальные образы истории в её начале и конце – в моем плане этого тоже не было. И такие решения Димы я встречал с восторгом и благоговением, без всякого преувеличения.

В общем, работать с другим художником – просто прекрасно. И потому, что у нас было много «срезов», которыми мы пользовались, чтобы что-то обсудить и донести друг до друга, и потому, что рисует Нестерак в разы лучше, чем я.

Страница из комикса «Болваны»

МЕ: Почему именно комиксы? Как пришла идея впервые нарисовать комикс? Кто из авторов вдохновил/вдохновляет?

АТ: Первоначально вдохновляли Кота Хирано (Хеллсинг) и Джо Мадурейра (Бэттл Чейзерс) – в конце школы это были первые художники комиксов, с которыми я «всерьёз» познакомился. Их же стили я нещадно и копировал первые 2-3 года, когда начал рисовать свой магнум опус – комикс «Мэд Блэйд», который я 5 или 6 раз начинал рисовать заново. Потом уже были Фрэнк Миллер, Майк Миньола, Джефф Смит, Серджио Топпи, Уго Пратт… А «Блэйд», к счастью, на данный момент окончательно заброшен.

ME: Вообще, очень интересно узнать личный топ Артёма Траханова. Лучшие работы в жанре?

АТ: Личный топ всегда сложно и неловко составлять – в него постоянно хочется включить кого-то, вроде Джека Кирби – да или того же Майка Миньолу – имеющего давящую историческую ценность, из-за которой эти авторы попадают в большинство топов. Самый-самый любимый комикс на свете у меня Wake The Devil, но это не слишком интересно. Давай я лучше назову пять художников и пять их комиксов, которые на меня произвели сильнейшее впечатление за последние пару лет: Алексик Дикон (Geis), Блатч (Peplum), Linnea Sterte (Stages of Rot), Аль Гофа (Dark Angels of Darkness) и Рон Вимберли (Prince of Cats). И через год список поменяется!

МЕ: Плавно переходим на русские комиксы. Расскажи, как тебе сейчас они? Считаешь ли, что рынок сформирован?

АТ: Рынок? Наверное, формируется. Честно говоря, года 4 назад единственным сценарием развития комиксной карьеры я видел только “эмиграцию” в американские или евро-комиксы. Сейчас всё меняется. С одной стороны, вроде бы в магазинах что-то вроде кризиса, с другой – люди впервые начинают интересоваться русскими авторскими комиксами. Может, во вред продажам Дэдпула? Не знаю. Главное, что у кучи талантливых художников появляются хоть какие-то возможности. И наконец-то есть книги, которые приятно ждать – и про которые ты знаешь, что они выйдут. Авторские комиксы перестают быть маргинальным монолитом и даже делятся на хорошие и плохие, а это уже удивительно.

Я при этом сильно отстал от последних релизов – сейчас вот дочитываю стопу книг от КомФедерации и зинов от друзей, скопившихся ещё с весны.

МЕ: Кто из русских авторов тебе по душе? За кем-то следишь?

АТ: Следить стараюсь почти за почти всеми, хоть и с отставанием. Да и самых любимых сложно выбирать… Сейчас точно забуду кого-то! Но допустим – Аскольд Акишин, Лёша Гончаров, Урюрюк, Антон Бугай и Влад Легостаев (этот из украинских!). Очень жду следующие комиксы Лены Мурзиной и Ольги Лаврентьевой. А ещё таинственный комикс Глеба Мельникова , про который все уже знают! И да, я перечислил только художников – дорогие сценаристы, простите.

МЕ: Какие у тебя отношения с издателями? Есть ли в планах работать с ними?

АТ: По-моему, нет никаких планов и почти никаких отношений. Но есть издатели, которые помогали в прошлом – и с моими самиздатами в том числе.

МЕ: Какие вообще ближайшие планы в рамках творчества?

АТ: Жду, когда анонсируют тот самый вестерн, который я рисовал с 2016 года. Закончил его ещё в январе, а показывать до сих пор нельзя. Рисую новый комикс с целой командой американских соавторов, и очень рад, что эта книга может наконец-то состояться. И ещё пишу сценарий для продолжения «Чернобыли», чтобы поскорее начать рисовать и выпустить третий номер «Нигилизма» раньше, чем через год.

МЕ: Есть личный вопрос, который я не готовил к интервью. Ты упомянул выше, что не можешь выделить сценаристов. Что такое хороший сценарий? Кто тебе нравится из зарубежных мастеров пера?

Я замечаю тенденцию русских художников писать сюжеты самостоятельно, но по причине отсутствия навыков, сеть завалена скетчами по типу «я ленивый», «у меня дедлайны», «я ничего не делаю, но написал целый комикс об этом». Как ты видишь хорошие истории в условиях русских медиа? Это личные работы? Или реализм по типу Достоевского? Наша супергероика пока слабо работает, как по мне.

АТ: Я могу выделить сценаристов! Двоих-троих из моих друзей… Но, честно говоря, с работами других авторов, работающих отдельно над сценариями, я просто толком не знаком. Если вспоминать зарубежных писателей – опять таки, за последние 2-3 года я слишком отошёл от “цеховых” комиксов, и чаще обращаю внимание на сугубо авторские комиксы. Или комиксы, сделанные многопрофильными командами – как Малахий Уорд и Мэтт Шин, например (“Ancestor“). Эти двое оба и пишут, и рисуют, и совместные комиксы тоже делают симбиозно.

Мне не кажется, что для того, чтобы художник мог сам «написать» для себя комикс, ему нужны те навыки, которыми обычно наделяют «настоящих» писателей. Это вообще какой-то слишком размытый образ сверхчеловека, который должен быть не то литературным гением, не то просто уметь писать что угодно в неограниченном объёме и в любых поставленных рамках. Художники часто думают, что хотят рисовать большие и серьёзные комиксы, но на самом деле они хотят развлекать самих себя некими визуальными образами и идеями, отсюда и берется жанр «вот анкета и биография главного героя моего десятитомного графического романа». Многим этого в итоге и хватает, им не нужен наёмный профессиональный романист, чтобы дописать для них эту несуществующую историю.

Хороший русский комикс может быть любой! Но идея отдельной ниши для «русских супергероев», которую почему-то и кому-то нужно обязательно заполнять – конечно, смехотворна.

МЕ: Что можешь пожелать молодым комиксистам?

АТ: Желаю, чтобы комиксы были любимой профессией.