В поисках русского комикса Рецензия Максима Евсикова на сборник «Славянский Нигилизм»

Как должен выглядеть русский комикс – главный вопрос нашей индустрии. В своем паблике мы освещаем тех или иных художников, показываем Вам, читателям, новинки рынка, про кого-то даже умудряемся написать рецензии. При всей широте русского комикс-мира, я, тем не менее, так и не уяснил для себя, что такое русский комикс. Вопрос для меня животрепещущий, поэтому в этой рецензии я буду пытаться на него ответить.

В настоящее время наши комиксисты оказались практически в самом начале формирования индустрии. Под индустрией я буду понимать наличие: а) издательств, выпускающих российских авторов; б) конвентов, где есть зоны с российскими авторами; в) критики.

Редкие работы из советской эпохи, к сожалению, не заложили традиции, которыми могут хвастаться как западные, так и восточные коллеги по цеху – нет преемственности. В результате, придя в новое тысячелетие, наш комикс начал вновь опираться на опыт других стран/культур, т.к. о русской школе комиксов речи нет.

Расположение нашей страны также влияет на формирование стиля. Как-никак манга не так уж и далеко от нас – восточная культура является частью нашей многонациональной страны. Находясь между Европой и Азией, мы впитываем опыты разных мировоззрений, формируя свой евразийский путь (привет Дугину). Короче, спорить об этом можно долго, но если мы поедем от Питера до Хабаровска, Китай и Япония будут приближаться, а Европа и США останутся далеко позади.

Мы посмотрели как работает комикс в Европе – упор на качество, а не количество. На данный момент только Bubble способны выпускать по новому номеру каждой серии (их, как минимум, шесть). Посмотрели на японскую мангу (корейскую манхву, китайскую маньхуа), впечатлились большеглазыми экспрессивными персонажами, создали аниме-клубы и породили гомункула по имени «русская манга». Американский контент, естественно, стал толчком ко всему движению, поэтому наших авторов не покидает мечта о русском супергерое.

Уже какое-то время я изучаю наш продукт и пытаюсь понять – что такое русский комикс, странный и элитарный, стремящийся понравится всем, но до сих пор бьющийся о наш менталитет. У нас есть своя комикс-вселенная с персонажами без классических суперсил (хотя давно не слежу, может там среди магии и металюди есть), но с русскими именами, которую, будем откровенны, читает определенная ЦА, в которую я не попадаю. Есть вышесказанная русская манга, которая, уж извините, заставляет моего внутреннего русского плакать – совершенное непопадание в характеры и типажи (естественно, ведь скопированная из восточных работ экспрессия, напрочь отсутствует у русских Иванов, пьющих водку и читающих Достоевского). Остаются авторские работы, которые изредка заигрывают с мейнстримом (Люцид, Победители невозможного, Фронтир), но чаще делают комиксы, не зависящие от желаний публики: ШУВ, работы Акишина, Елаева, да даже «Роман» Терлецкого. На моей памяти ближе всех к тому самому «русскому комиксу» – непонятному философскому камню – был Ешуков со своим следователем, и вот теперь Артём Траханов.

Прелесть его альманаха под звучным именем «Славянский нигилизм» – в доступном для читателя языке образов. В отличие от комиксов, описывающих опыт и биографию автора (работы Никитиной или стрипы Лопатиных), миры Артёма далеки от реальности. Это некие сказки, если из этого слова вытравить детскость. На мой взгляд, отличным определителем содержательной стороны таких комиксов будет слово «былины». Попробую пояснить, что я вкладываю в это слово. На первый взгляд простая, не требующая от читателя чрезмерной умственной работы, история, в которой чувствуется «первобытная» глубина, присущая тем самым старым эпическим историям о богатырях – сверхлюдях, о которых слагались легенды, мифы, сказки – т.е. былины. Когда читаешь фольклор народов мира, то под простой формой ощущаешь силу и монолитность. Архисюжет. Возвращаясь к «Славянскому нигилизму»: первый выпуск работает по формуле “истории о возвращении” Борхеса – когда герой, как Одиссей, постоянно блуждает в поисках себя и возвращается домой совсем другим человеком.

Так о чем рассказывает автор? «Славянский нигилизм» – это зарисовки славянского мира, выросшие из фольклора. Первый выпуск – страшная история об одноглазом Лихе, которое гонится за солдатом. Неоднозначный конец позволяет трактовать историю по-разному – это может быть обычная страшилка, а может и личностная трагедия о побеге героя от самого себя – тут уж в меру своей испорченности трактуйте. Артём в интервью говорил, что вдохновлялся Хеллбойверсом, а именно арками, где фигурируют русские мифы – Баба Яга, Кощей и т.д. С чем я согласен в плане похожести, так это с тем, что Артёму удалось перенести этот архаичный мир без пошлости, присущей почти всем медиа, которые ранее пытались сделать то же самое. История по-настоящему страшная и при появлении Лихо не вызывает улыбку, а пугает еще сильнее.

История из второго выпуска – «Чернобыль» – кардинально отличается и по настроению и по объему – тут представлена работа в приключенческом жанре, растянутая на несколько выпусков. Пока нам рассказали о молодом одноруком Мастере, который приходит в звериный город и случайно замечает свой меч в руках другого человека. Сложно оценивать, не видя произведение целиком, но по мне эта история выглядит слабее первого выпуска, хотя бы из-за не слишком понятной вводной части. Что за город? Что за воевода? Кто такой главный герой?

Но, оставаясь в собственном сеттинге, вырабатывая определенную эстетику, подкрепленную мастерством, позволившим заинтересовать западных издателей, комикс все равно держит мое внимание, и я жду продолжения. Ждем вторую часть и хвалим визуал, бойкий экшн и нагнетающую атмосферу. Желтые тона также придают истории свой шарм – я вспоминаю болезненную желтизну а-ля Достоевский. Таких художников как Артём у нас штуки 3-4, наверное. Невероятная работа с формами, кадрами, любовная детализация. За ним стоит следить хотя бы поэтому (господи, описывать словами картины все равно, что танцевать об архитектуре – чем мы тут занимаемся? Журналисты, блин).

Кроме того, во втором выпуске «Славянского нигилизма» есть маленький комикс Нестерака, которого мы уважаем всей редакцией. И комикс что надо! Короткий, молчаливый, но супер-стильный. История про месть растений, дерева – что бы это ни значило. Удивительно видеть, как после комедийных «воронежских приятелей» Дмитрий делает такое нагнетание неприятного и липкого ужаса. Страницы с меняющимися деревянными лицами, расплывающимися во мраке – ярчайшая визуализация чувства страха, которую я видел в комиксах. Честно говоря, нормальных страшных историй в комиксах мне ранее вообще не попадалось, но когда смотришь на финальную сцену, понимаешь, что жанр работает в этом медиа. Альманах ширится. Ждем новых авторов.

И вот теперь, рассмотрев альманах вместе с вами, предлагаю вернуться к тому, с чего мы начали, а именно к вопросу – как должен выглядеть русский комикс? Когда я написал эту рецензию месяц назад, был четко уверен, что он должен выглядеть именно как работа Траханова – впитавшая в себя размеренность и глубину европейской школы (не забудем и про упор на визуальную часть), дурашливость и экспрессию восточных мангак, уважительное отношение к американскому медиа, задавшему основные законы жанра, но остающаяся все-таки русской работой, которую никогда бы не сделали ни в одной другой стране. «Славянский нигилизм» отличается от других массовых работ на рынке именно чувственным погружением в русскую душу, если угодно – в это «березки-полюшки-деревеньки», но без пошлости, присущей опытам из других сфер искусства.

Сейчас, спустя месяц, я умерил свой пыл и не вправе давать ответ на такой вопрос. Не мне, критику, решать, как должен выглядеть русский комикс. Я лишь могу его сверять со своим субъективным идеалом, рассказывая свое видение Эдема, а уже вам решать – соприкасается ли мое мировосприятие с вашим, и готовы ли вы продолжать изучать этот вопрос со мной. Но самое главное, на этот вопрос должны отвечать каждый раз наши авторы, когда садятся за перо или карандаш. Ведь если они не будут обдумывать этот вопрос, то мы, читатели, получим не искусство, а эпигонство, убивающее искренность.